Донские казаки и революция на примере судьбы Григория Мелихова

Хмурые ветры задули над донскими степями. Ходят казаки на поле брани, а запустение, словно вор, закрадывается в хутора. И все же воевать — дело для казаков привычное, а вот революция... Февраль 1917... Царь, которому они присягали, оказался низвергнутым. И заметались казаки, служившие в армии: кому верить, кому подчиняться? Особенно сложно было решать в дни Корниловского мятежа.

Главнокомандующий Корнилов зовет свергнуть революционную власть Временного правительства. В конце концов казаки поворачивают назад от Петрограда. А тут новая, Октябрьская революция. И вновь смута в душе у донцов. Чью сторону принять? Что обещают большевики? Землю? Так у них ее довольно. Мир? Да, война надоела... Главный герой романа «Тихий Дон» Григорий Мелехов мучается теми же сомнениями, что и остальное казачество.

Вначале ему кажется прав Изварин, который говорит: «Нам необходимо свое, и прежде всего избавление казаков от всех опекунов — будь то Корнилов, или Керенский, или Ленин.

Обойдемся на своем поле и без этих фигур.

Избавь, Боже, от друзей, а с врагами мы сами управимся». Но после встречи с Подтелковым склоняется Григорий к красным, воюет на их стороне, хотя душой еще никак не пристанет к какому-то берегу. После ранения под станицей Глубокой едет он в свой родной хутор. И тяжко в груди у него. Вот что пишет автор о его сомнениях: «Там, позади, все было путано, противоречиво.

Трудно нащупывалась верная тропа; как в топкой гати, выбилась под ногами почва, тропа дробилась, и не было уверенности — по той ли, по которой надо, идет». Особенно тягостны воспоминания о расстреле офицеров красноармейцами, начатом по команде Подтелкова. Так начиналось великое истребление казачества советской властью, которое именовалось «расказачиванием». Говорят, Я. М. Свердлов, с согласия ЦК, давал команду брать заложников и расстреливать всех, кто так или иначе противился новой власти. Не нашел своего места Мелехов среди тех, кто хотел установить чуждый донцам порядок. И вот уже он вместе с другими односельчанами выступает биться с Подтелковым.

Трагично рисует писатель пленение отряда Подтелкова.

Встречаются вдруг однокашники, кумовья, просто люди, верящие в одного Бога, которые раньше могли назвать друг друга земляками.

Радостные возгласы, воспоминания. А назавтра пленных казаков ставят к стенке... Разливается кровавая река по донской земле. В смертельной драке брат идет на брата, сын на отца.

Забыты доблесть и честь, традиции, законы, рушится жизнь, налаживаемая веками. И вот уже Григорий, ранее внутренне противившийся кровопролитию, легко сам решает чужую участь. И началось время, когда менялась власть, а вчерашние победители, не успев казнить противников, становятся побежденными и преследуемыми.

Жестоки все, даже женщины.

Вспомним очень сильную сцену, когда Дарья убивает Котлярова, считая его убийцей своего мужа Петра. И все же советская власть кажется чуждой большинству казачества, хотя такие, как Михаил Кошевой, были верными ей с самого начала. В конце концов, начинается широкого повстанческое движение против нее.

Поднаторевший в политике Осип Штокман главную причину антисоветских восстаний на Дону видит в кулаках, атаманах, офицерах, богатеях. И не желает понять, что никому не дано право безнаказанно ломать чужую жизнь, навязывать силой новый порядок.

Григорий становится одним из крупных военачальников повстанцев, показывая себя умелым и опытным командиром. Но что-то уже ломается в душе его от многолетнего военного убийства: все чаще он пьянствует и путается с женщинами, забывая о семье, все безразличнее становится к себе.

Восстание разгромлено. И вновь судьба совершает с Мелеховым переворот. Его насильно мобилизуют в Красную Армию, где он и воюет с Врангелем. Устал человек от семилетней войны. И хотел жить мирным крестьянским трудом вместе с семьей. Возвращается в родные места. Не осталось в хуторе татарской семьи, которую бы не обездолила братоубийственная война. Во многом верными оказались слова одного из героев, что «нету казакам больше жизни, и казаков нету!» На пепелище пытается возродить жизнь Григорий, но не дает ему этого советская власть.

Грозит тюрьмой (а может, и расстрелом, если дело дошло бы до неправого и скорого суда) за то, что прежде воевал против нее. И выступает эта власть от лица родственника Григория — Кошевого. А тут подоспела продразверстка. И объединились недовольные вновь в отряд Фомина. Ушел и Григорий.

Однако уже устали казаки от войны, да и власть пообещала не мешать им трудиться и крестьянствовать. (Обманула, как выяснилось позже, дав покой лишь на несколько лет!) И у Фомина — тупик.

Великая трагедия Григория Мелехова в том, что в кровавой круговерти исчезло все: родители, жена, дочь, брат, любимая женщина. В самом конце романа устами Аксиньи, объясняющей Мишатке, кто его отец, говорит писатель: «Никакой он не бандит, твой отец. Он так... несчастный человек». И сколько сочувствия в этих словах. Со смертью Аксиньи Григорий теряет последнюю надежду. Он идет к родному дому, где он уже не хозяин. Верой и жизнелюбием наполнена последняя сцена романа.

Григорий у порога родного дома, на руках у него сын, последнее, что осталось от прошлой жизни. Но жизнь продолжается.